- Я уже собралась уходить.

Она была похожа на рассерженного ребенка, и Джон в очередной раз осознал, как сильно ее любит.

- Я рад, что ты этого не сделала.

Джон ласково коснулся ее руки и улыбнулся знакомому официанту - пожилому русскому, который беседовал с Сашей на ее родном языке. Она родилась в Париже, но с родителями по-прежнему говорила по-русски.

- Я была голодна... - Саша безжалостно пронзила Джона взглядом. - И только поэтому здесь задержалась.

- Извини. У меня было важное дело. Главе крупнейшей юридической фирмы понадобилась моя помощь, я не мог выставить его за дверь.

, Джон примирительно улыбнулся, пытаясь угадать, как скоро она сменит гнев на милость. Обычно это происходило довольно быстро.

- Извини, дорогая.

Он снова коснулся ее руки, однако Саша лишь слегка смягчилась от его раскаяния.

- У меня было очень трудное утро. Она была раздражена и взвинчена, но это делало ее даже привлекательнее.

- Что-нибудь случилось?

Джон знал, как переживает Саша за свои ноги... Балериной быть нелегко. Растянутая мышца, порванная связка - и ее жизнь могла навсегда перемениться.

- Они хотят, чтобы с нами работал другой хореограф, но он совершенно невыносим. Баланчин по сравнению с ним просто лентяй. А этот какой-то безумец. Невозможно танцевать так, как он требует.

- Для тебя ничего невозможного нет, - с уверенностью произнес Джон. Он считал Сашу фантастической танцовщицей.

Теперь она ему улыбнулась. Он был почти прощен.

- Я стараюсь. Но думаю, что он хочет нас прикончить. Саша вздохнула и доела борщ. Она не хотела наедаться перед репетицией, но чувствовала, что не утолила голод. Джон заказал блины, которые ее тоже соблазняли, однако танцевать после такого блюда было бы тяжеловато.

- Я, пожалуй, закажу салат.