Мало-помалу, незаметно для себя Пейдж размякала. С тех пор как отец уехал в отпуск, в клинике на нее легла двойная нагрузка, и к тому же она знала, что чересчур усердствует. Папа, пожалуйста, не сдавайся! Ее любовь прокладывала путь к отцу через многие километры. Он должен почувствовать, что она думает о нем. Пару часиков – и я буду с тобой. Держись, прошу тебя.

Ее длинные ресницы дрогнули в последний раз и легли на щеки. Пейдж уснула.

Хок заметил это не сразу. Здорово же она устала, если спит в такую качку. Ветер налетал порывами, подхватывал и тряс самолет, как рука великана, вздумавшего побаловаться.

Он нисколько не боялся приближения грозы и был спокоен за свою машину. Все утро он провозился с топливной системой и не сомневался, что нашел и устранил неполадки. Но что же, черт побери, творится с манометром?

Пейдж разбудил грохот и треск. Она выглянула в окно и замерла от ужаса. Вокруг клубились сплошные черные тучи. Она обернулась к Хоку, который с мрачным видом лавировал в воздушном водовороте.

– Это та гроза, о которой вы говорили? Она постаралась не выдать своего ужаса. Хок, не глядя, кивнул.

– Гроза сейчас беспокоит меня меньше всего.

– Что вы имеете в виду?

– С этим ветерком я справлюсь, когда выйду на открытое место. А вот давление масла падает…

Она еще раз взглянула в окно – там были одни только злые черные тучи. Куда подевалось солнце?

– Где мы сейчас?

– Восточная Аризона, – сказал он с нажимом.

Она призвала на помощь свой географический багаж. Что там, в восточной Аризоне?

Кажется, пустыня и кактусы сагваро. Или там Финикс с пригородами?

Хок постепенно снижал высоту, моля Бога поскорее вывести его из туч, чтобы он мог присмотреть место для посадки.