Но у дома было три преимущества: в нём достаточно места для двоих холостяков и шестилетней девочки, а также большой двор и фруктовый сад. К тому же, дом находился в Фолс-Бей, в части острова, которая нравилась Марку больше всего.
— Этого не будет, — категорически заявил Сэм. — Мне нравится жить одному.
— Что ты потеряешь, если мы поживём вместе? Мы не станем мешать твоей жизни.
Мы. Нас. С этого момента Марк, похоже, заменит этими местоимениями слово «я».
— Ты шутишь, да? Ты знаешь, каково холостякам жить с детьми? Ты упускаешь горячих цыпочек, которые не хотят сидеть с детьми, не желают растить чужого ребёнка. Даже если произойдёт чудо и Господь поможет тебе подцепить красотку, то ты не сможешь её удержать. Никаких незапланированных поездок на выходные в Портленд или в Ванкувер, никакого дикого секса, и ложиться надо вовремя.
— Ты и сейчас этим не занимаешься, — заметил Марк. — Всё время проводишь на винограднике.
— В том-то и дело, но это мой выбор. А при ребёнке никакого выбора нет. Когда твои дружки попивают пиво и смотрят какую-нибудь игру, ты торчишь в бакалейной лавке и ищешь пятновыводитель и крекеры-«рыбки».
— Это не навсегда.
— Нет, только остаток моей молодости. — Сэм опустил голову на стол, как будто приготовившись биться о него, но потом просто положил голову на руку.
— Какая такая молодость, Сэм? С моей точки зрения, твоя молодость приказала долго жить ещё пару лет назад.