— Итак, игрушка или нет, но получается, что я владелец склада, целиком набитого антиквариатом?

— Да, разумеется, но… — Энди прикусила язык. Она в запальчивости проболталась незнакомцу. — Мистер Форрестер, я готова предложить вам справедливую цену за эту карусель. Я представляю группу инвесторов из Калифорнии и…

— И вы предлагаете мне продать такую ценность первому встречному без возможности рассмотрения других предложений?

— Я же говорю вам о прекрасном предложении.

Керк улыбнулся, глядя на нее. Иногда, подумалось ему, она похожа на подростка, и так нелегко принимать всерьез все, что она говорит.

— Вы испачкали лицо, Энди.

— Вы ведь продадите мне карусель? — не обратив внимания на его слова, прошептала Энди.

— Возможно, — ответил он, — но я никогда не заключаю рискованных сделок. Поверьте мне, я всегда все делаю осознанно. — Мысленно он вернулся назад, в детство, и вновь ужаснулся реальности, окружавшей его. — Например, этот склад. Аукционист думает, что надул меня, а получается, что я заключил очень выгодную сделку. Продав, я заработаю намного больше денег, чем вложил в него.

— Но вы же не знали, что карусель находится внутри? Как же вы собирались заработать деньги? Вы же не знали, что лежит на складе?

Керк молча двинулся к выходу, и Энди побежала за ним, вновь умоляя его:

— Мое предложение будет справедливым. Вы же не сможете отказать, правда?

— Смогу и откажу. По крайней мере сейчас.

— Нет… Пожалуйста! Вы не можете! Давайте по крайней мере поговорим! — Обогнав его, Энди захлопнула дверь и встала перед ней, закрыв ее собой, чувствуя себя прямо Жанной д’Арк.

— Хорошо, давайте поговорим.

— Вам не нужна карусель. Ведь так? Зачем она вам? Это игрушка. Она нужна тому, кто любит такие вещи, кто восстановит ее и даст ей вторую жизнь.