– Прошу прощения, сэр, – в голосе Реджи послышалась стальные нотки, хотя говорил он достаточно вежливо, – Но вы не можете принудить меня.

– Тут ты прав, – отец зловеще понизил голос. – Не могу. Но я могу отнять у тебя содержание, а это как отнять воздух, которым ты дышишь. Я могу и поступлю так, если ты откажешься сделать предложение первой же леди, которую я для тебя найду.

Реджи откинулся назад на своем стуле и уставился на сердитое, непримиримое лицо своего отца. Угроза становилась весьма ощутимой.

– Вы должны быть благодарны, сэр, что, на самом деле, я никогда не делал ничего такого, чтобы могло бы опозорить вас, как поступают со своими отцами некоторые аристократы. И леди это касается в той же степени, что и джентльменов. Полагаю, вы слышали о леди Аннабель Эштон?

Леди Аннабель была дочерью графа Хаверкрофта, поместье которого граничило с земельной собственностью Мэйсона в Уилтшире. Если и имелся кто-то в светском обществе, кого отец Реджи ненавидел сильнее других, то это был именно Хаверкрофт. Бернард Мэйсон приобрел имение тридцать лет тому назад, когда заработал свое состояние и перебрался туда с возвышенными надеждами на то, что войдет в другой мир. Он протянул своему соседу руку дружбы только для того, чтобы обнаружить, что та повисла в ледяной пустоте. Граф избрал своей тактикой не только пренебрежение им и его притязаниями, но и игнорирование самого факта его существования. Он приказал поступать так же и своей семье, и всем, кто от него зависел. Мэйсон, не желая быть побежденным, сначала объявил Хаверкрофта тщеславным щеголем, а затем приказал, чтобы его семья и слуги никогда не смотрели бы в его сторону, а также в сторону его жены и дочери.

Лучшие семьи по соседству ступали по туго натянутому канату сохранения пристойных отношений с обоими могущественными соседями, не отворачиваясь ни от одного. Но их лояльность все-таки склонялась в сторону графа. Они открыто свидетельствовали ему свое почтение всякий раз, когда граф бывал в своей резиденции – что, к счастью, случалось нечасто, – и были спокойно любезны с Мэйсонами, по существу не вовлекая их в общественную жизнь. Они могли пообщаться с ними на местных ассамблеях, но только потому, что граф на них никогда не бывал.