– Нет, право, с тобой нельзя даже говорить о нём! Ты прелюбопытный случай, моя дорогая! Как же мы с тобой поедем к портному, если у тебя распухли глаза! Неужели я обидела тебя?
– Нет-нет, ты тут ни при чём… Не волнуйся, сейчас всё пройдёт.
Не могу же я ей сказать, что я в полном отчаянии от того, что Ален похож на петуха и, главное, что я сама заметила это сходство… На петуха! Надо же было ей мне об этом сказать…
– Сударыня плохо спала этой ночью?
– Нет, Леони…
– У сударыни синяки под глазами… Ей бы следовало выпить рюмочку коньяку.
– Нет, спасибо. Я лучше выпью, как обычно, чашку какао.
У Леони одно средство от всех болезней: рюмочка коньяку. Думаю, она каждый день проверяет на себе его целебное действие. Я её немного побаиваюсь, потому что она огромного роста, действует всегда очень решительно, с силой хлопает дверью и, когда шьёт в бельевой, громко насвистывает разные военные сигналы, словно кучер, демобилизовавшийся недавно из армии. Впрочем, служит она мне усердно, хоть и с лёгким оттенком презрения, уже четыре года, с тех пор как я вышла замуж за Алена.
Я чувствую себя бесконечно одинокой в своей спальне при пробуждении, я говорю себе, что прошли только сутки после отъезда Алена, и мне надо собрать всё своё мужество, чтобы заказать обед и ужин, позвонить в «Городскую компанию», просмотреть расчётные книжки!.. Вероятно, так же неуверенно чувствует себя в первый день занятий школьник, не выполнивший летних заданий. Вчера я так и не поехала с Мартой на примерку. Я не могла простить ей петуха… Сослалась на усталость и на то, что у меня покраснели и опухли глаза.