– Совершенно верно, – не стал отрицать Джим.

– Я вас тяну, толкаю, проедаю вам мозги до тех пор, пока мы не находим способа снова встретиться.

– Вот именно, – кивнула Энни.

– И за это мы тебя любим, – с теплой улыбкой добавил Джим.

– Вот почему мы собрались сегодня, – сказала Энни. – Ты – причина, по которой мы здесь.

– Неправда, – возразила Оливия. – Мы здесь потому, что сегодня такой день.

– Не совсем, – покачал головой Джим. – Если бы не ты, мы с Энни скорее всего дали бы сегодняшнему дню пройти незаметно… О нет, мы наверняка позвонили бы друг другу, выпили бы по бокалу вина в память о них, но мы не поднялись бы на этот холм. И что более важно, мы были бы врозь. – Немного помолчав, он продолжал: – В основном потому, что предпочли бы не сталкиваться с этим снова лицом к лицу. Мы не такие храбрые, как ты, Оливия.

Оливия вспыхнула:

– Ерунда.

– Это не ерунда, Ливви, – возразила Энни. – Я ужасная трусиха.

– У тебя трое детей, – напомнила ей Оливия.

– Для того чтобы иметь детей, большой смелости не нужно.

– И у тебя, и у Джима хватило смелости связать себя обязательствами.

– А у тебя хватило сил остаться одной, – сказал ей Джим.

– Я не одна, – мягко проговорила Оливия. – У меня есть вы двое.

Другие люди, например Эдвард Томас, женившийся на Энни в 1981 году, и Кэролайн Бомон, которая несколько лет спустя стала женой Джима, обычно считали, что их тройственный союз сложился в школьные годы. Это предположение казалось наиболее естественным, потому что подобная пылкая дружба, как правило, является уделом эмоциональных подростков. К тому же все трое действительно учились в одной школе. Оливия, Джим и Энни входили в анклав Соединенных Штатов в Британии и посещали привилегированную школу в тенистом предместье Лондона Сент-Джонс-Вуд, призванную помочь оторванным от родины американским детям вписаться в новую среду обитания.