– Это он, – сказал Яма. – Кто ты, человек?

– Я? Я никто, – ответил тот. – Наверное, лист, попавший в водоворот.

Перо на ветру…

– Очень плохо, – сказал Яма, – потому что в мире хватает листьев и перьев, и я работал так долго не для того, чтобы увеличивать их число. Я хотел иметь человека, который может продолжать войну, прерванную его отсутствием, человека сильного, способного противостоять мощной воле богов. И я думаю, ты и есть тот человек.

– Я… – Он снова скосил глаза – Сэм. Я – Сэм. Когда-то, очень давно… я сражался, да? Много раз…

– Ты Великодушный Сэм, Будда. Ты вспоминаешь?

– Может, я и был… – В его глазах медленно зажегся огонь. – Да. Да, я был им. Самый униженный в гордости, самый гордый в унижении. Я сражался. Я изучал Путь. Я снова сражался, снова изучал, пытался использовать политику, магию, яд… Я бился в великом сражении, таком страшном, что само солнце отвернуло свой лик от резни, бился с людьми и богами, с животными и демонами, с духами земли и воздуха, огня и воды, с лошадьми, мечами и колесницами…

– И ты проиграл, – сказал Яма.

– Да, я проиграл. Но зато мы показали им, нет? Ты, бог смерти, вел мою колесницу. Теперь я все вспомнил. Нас взяли в плен, и Боги Кармы были нашими судьями. Ты убежал с помощью энергии смерти и Пути Черного Колеса.

А я не смог.

– Правильно. Твое прошлое было выставлено перед ними. Ты был осужден.

– Яма взглянул на монахов, которые теперь сидели на полу, склонив головы, и понизил голос. – Уморить тебя реальной смертью означало бы сделать из тебя мученика. Отпустить тебя в мир в каком бы то ни было теле – это оставить дверь открытой для твоего возвращения. И так же как ты украл свои доктрины у Готтама в другом месте и времени, они утаили от людей рассказ о конце этого дня. Судьи решили, что ты заслуживаешь Нирваны. Твой АТМАН был проецирован, но не в другое тело, а в магнитное облако, окружающее планету. Это было полстолетия назад. Теперь ты официально – воплощение Вишну, чье учение было неверно истолковано некоторыми ревностными его последователями. Ты лично продолжал существовать только в форме самосохраняющихся длинных волн, которые мне и удалось ухватить.