Сэм закрыл глаза.

– И ты ПОСМЕЛ привести меня обратно?

– Правильно.

– Я все время знал о своем состоянии.

– Я так и думал.

Он открыл горящие глаза.

– И ты посмел вызвать меня ОТТУДА?

– Да.

Сэм наклонил голову.

– Правильно тебя называли богом смерти, Яма-Дхарма. Ты вырвал у меня решающий опыт. Ты разбил на темном камне своей воли то, что лежит за пределами восприятия и смертной славы. Почему ты не оставил меня там, где я был, в океане бытия?

– Потому что мир нуждается в твоем смирении, в твоей набожности, в твоем великом учении и в твоем макиавеллиевском интриганстве.

– Яма, – сказал Сэм, – я стар. Я так же стар, как и человек в этом мире. Я был одним из Первых, ты же знаешь. Один из самых первых, пришедших сюда строить, поселиться. Все остальные уже теперь или мертвы, или стали богами – деи экс машини… Удача приходила и ко мне, но я упускал ее.

Много раз. Я никогда не хотел быть богом, Яма. В самом деле. Только позднее, когда я увидел, что они делают, я начал собирать силу, которая могла бы быть моей. Но было уже поздно. Они были слишком сильны. И теперь я действительно хочу уснуть на века, снова познать Великий Покой, вечное блаженство, слышать песни звезд на берегах великого океана.

Ратри наклонилась и посмотрела ему в глаза.

– Ты нужен нам, Сэм.

– Знаю, знаю. Это вечно повторяющийся анекдот. У тебя норовистая лошадь – бей ее кнутом еще с милю.

Он улыбнулся, и она поцеловала его в лоб.

Тэк подпрыгнул в воздух и приземлился в ложе.

– Человечество веселится, – заметил Будда.

Яма протянул ему мантию, а Ратри подала домашние туфли.

Отвыкая от мирного существования, в котором не осознавалось время, Сэм спал. Он видел сны и выкликал кого-то или просто кричал. У него не было аппетита, но Яма подобрал ему тело крепкое и очень здоровое, способное вынести психосоматический переход из божественного состояния в другое.