Очень подробно описывал свою учебу, какие предметы у них необычные преподают: и тебе художественное слово, и этика, и пластика движения, и даже танцы! А еще какие-то этюды. Причем эти самые этюды Валерка описывал особенно подробно, как свои, так и своих сокурсников. Часто писал и про них, про тех, с кем вместе учится, кто, по его мнению, непременно должен был в скором времени достигнуть не абы каких высот в избранной профессии. И про Москву писал много. Очень много про Москву, очень. И непременно в каждом письме выражал неудовольствие тем, что Кристина отказалась поехать вместе с ним, как он выражался, покорять Москву. Не уставал сокрушаться по этому прискорбному поводу.

Теперь Кристина жила ожиданием Валеркиных каникул. О лете буквально грезила. Так и мечтала, как они вдвоем поедут отдыхать куда-нибудь на Шамору, или в бухту "Три поросенка", или на Емар, в простонародье Юмора — шикарные пляжи в бухтах Шамора и Юмора, наследие японского пребывания в Приморье. Как будут отдыхать на какой-нибудь базе отдыха, например, "Волна". Как будут там совсем-совсем одни, без родителей и друзей, только вдвоем, с утра до вечера и с ночи до утра — только вдвоем, она и Валерка. Как днем будут купаться на шикарном мелкопесчаном пляже, подпрыгивая и пытаясь устоять под напором высоких волн. Как ночью вновь и вновь она будет вливаться в Валерку через его бронзовую кожу, как снова разучится вычленять собственное "я" из уютного и надежного "мы"…

И было лето. И была Шамора. Но сначала была дача. Самая обыкновенная дача, довольно далеко от города, аж на станции Кипарисовая. Да еще от станции нужно было топать пешком минут сорок по пылище и бездорожью, да под палящими солнечными лучами. Но это казалось влюбленным такой мелочью! А и правда — не все ли равно, куда и по какой дороге идти, если рядом — любимый человек, встречи с которым ждал целый год? И пусть тяжелые сумки с продуктами оттягивают руки, пусть!