— Сейчас узнаешь, что умеет настоящий мужчина.

Малофеев попытался пристроиться сзади. Марина вся сжалась.

— А ну, расслабься! — закричал милиционер в штатском, ударяя ее ребром ладони по левому боку.

— Не могу.

Ей казалось, что с нее пытались живьем содрать кожу.

— Насухую не получится, — абсолютно спокойно проворчал Малофеев и с чувством, с толком, с расстановкой поплевал на пальцы. Затем он растер слюну по члену и резко навалился на Марину. Хрустнул бачок унитаза.

— А ты подмахивай! Подмахивай! Что я, один стараться буду? — шипел Малофеев, тыча стволом пистолета в затылок. — Голову, голову ниже! Жопу выше! — командовал он.

Марине казалось, что этот ад никогда не кончится. Руки у нее начали затекать, но она боялась распрямить локти, боялась до потери сознания. Ведь одно неверное движение — и ее мучитель нажмет на спусковой крючок…

Дверь в туалет приоткрылась. Кто-то хохотнул и негромко спросил:

— Опять забавляешься?

— Вали отсюда! — прохрипел Малофеев, не прерывая своего занятия.

Вдруг Марина увидела, как по куче грязной бумаги ползет маленький паучок. Удивительно, но к нему ничего не приставало, хоть он и пробирался через дерьмо. Паучок замер, словно заметил ее. Девушка впилась в него взглядом, понимая, что сойдет с ума, если не сумеет отвлечься. Нужно было думать о чем-то другом, за чем-то следить.

Малофеев хрипло выдохнул и мелко затрясся. Затем он опять навалился на Марину всем телом. Ее руки соскользнули с мокрого бачка. Она больно ударилась грудью о шероховатый фаянс и только чудом успела упереться руками в стену. Липкая, горячая жидкость толчками входила внутрь.

— Ух… хорошо…

Малофеев отстранился, затем схватил свою жертву за волосы и развернул лицом к себе.

— Вытирай! — приказал он, указывая на свой липкий член.