Рядом с Феликсом услужливый сержант положил тяжелый артиллерийский бинокль.

— Можете посмотреть, Феликс Петрович, так ли попали, если сомневаетесь.

— Посмотри сам, — сказал Колчанов. Сержант припал глазами к окулярам и негромко, с искренним уважением произнес:

— Одно попадание на уровне колена, другое — на уровне груди.

— Третьей и не было, не ищи.

И Феликс вновь посмотрел в разрез прицела. Через пять минут он поразил уже все неподвижные мишени. И тогда пошли в ход подъемные, за ними бегущие. Если сначала «вольный стрелок» тщательно целился, еще не веря тому, что не все забыл, то теперь он стрелял из автоматического оружия совершенно автоматически. Лишь только из травы поднималась мишень, как тут же звучал выстрел, и цель поражалась.

А тем временем майор Котов прохаживался перед строем солдат, ставя им в пример своего друга.

— Вы, сволочи, никогда не научитесь стрелять так, как он. А все почему? Потому что мы служили вместе.

Но любой воспитательный эффект имеет временные рамки. Майор Котов сообразил, что нельзя давать солдатам расслабиться, и вновь погнал их на огневые позиции.

Вскоре про Феликса Колчанова временно забыли. Хлопали выстрелы, поднимались и падали мишени. Майор Котов занял свое место на командной вышке. И только расторопный сержант составлял компанию бывшему пограничнику. Солдаты, обслуживавшие мишени, шепотом материли посланного им, судя по всему, Господом Богом за грехи гражданского пижона. Никогда им еще не приходилось работать в таком темпе, да и мишеней этот проклятый волосатик уже извел порядочно. Завтра воинам предстояло пахать, как папа Карло, выпиливая и сколачивая из фанеры новые.

Колчанов разошелся вовсю. Он уже не видел ничего вокруг себя, не слышал чужих выстрелов, голосов. Весь мир свелся для него в одну узкую прорезь прицела, в которой то возникший, то исчезали положенные им мишени. Он даже не обернулся, когда послышался близкий гул вертолета. И совершенно напрасно.