— Один хрен! Мне такого не видать.

— Можешь и ты себе сделать, если со мной поедешь. Заплатишь адвокату, он и тебе устроит.

— Нет, я уж как-нибудь тут. Там-то и профессии такой нет — валютчик, повсюду небось «сдачек» понатыкано, банкоматов, и курс не прыгает.

— Как знаешь.

— Феликс, послушай, у меня тут просьба к тебе одна есть…

— Выкладывай.

— Да ты колу пей, жарища-то какая.

— Да, жарко, однако…

Колчанов одним движением сорвал с банки колечко и припал губами к пенящейся струе.

— Ну, ты и открываешь, — покачал головой Виталик.

— А что?

— Да словно чеку из гранаты выдергиваешь.

— Да уж как умею… Так что у тебя за просьба?

— Не у меня — у сестры моей.

— У Маринки?

— Да.

И тут Виталик вновь замялся, не зная, с какой стороны лучше подойти. Судя по всему, Феликс ничего не знал про несчастье с девушкой. Ну, конечно, сидит в своей деревне как сыч.

Наконец он тяжело вздохнул и решился, хотя и начал разговор издалека:

— Я кое-что слышал о том, чем Хер-Голова в Вене занимается, но, может, ошибаюсь… С чего он живет? В смысле, чем бабки заколачивает?

— Девочкам работу находит, — бесстрастно отвечал Феликс. В такую жару его больше интересовала холодная кола, чем какие-то подходы товарища.

— Девочек… И сколько им платят?

— Хватает. Я даже толком не знаю. Мне эти дела по фигу. Вот машину перегнать — это пожалуйста, а девочки не по моей части.

— Такты, Феликс, вот чего… Ты того… Попроси Хер-Голову мою Марину в Вене пристроить.

От изумления Колчанов не донес банку с колой до рта и застыл, как герой Гоголя в знаменитой немой сцене.

— Да ты что? Она же совсем девчонка! Твою сестру в венские проститутки?! Что, ты не можешь ее обеспечить? И думать об этом забудь!

— Девчонка… — криво усмехнулся Виталик. — Да ей уже двадцать лет.