— Нет, ты должен меня взять с собой, — сказала Марина.

Колчанов вздохнул так, как вздыхает человек, окончивший трудную работу и которому не дают отдохнуть. Он положил ногу на ногу, вытащил из пачки сигарету и закурил. Некоторое время Феликс невидяще смотрел на Марину, затем принялся мурлыкать какой-то назойливый мотивчик.

Девушку это начало злить.

— Чего это вы на меня так смотрите? — спросила она.

— А как прикажешь на тебя смотреть?

— Но я же все-таки живой человек.

— Ты — вещь, — с расстановкой произнес Колчанов, — вещь, которую забыли. А забытые вещи обычно тихо лежат себе и ждут, когда за ними вернется хозяин.

— Но я же сестра вашего друга! — проговорила Марина, едва сдерживая рыдания.

— Вот пока Виталик был здесь, ты была его сестрой. А теперь он уехал, и ты вещь, которую пьяная компания забыла в моем доме.

— Так нельзя говорить о живых людях! — Казалось, такое отношение совершенно обескуражило девушку.

— Какая-то ты странная, — нахмурился Феликс, сбивая первую порцию пепла.

Его уже начала забавлять эта девушка. Если бы не ее глаза, он бы подумал, что она обычная пустышка. Но в них читалась такая грусть и даже тоска, что Феликсу немножко стало жаль ее, хотя его бы самого кто пожалел! Приперлись ночью, не дали отдохнуть, выспаться, так еще и девчонку подсунули, от которой никакого проку.

«Лучше уж и впрямь было выбрать одну из проституток», — подумал Колчанов.

— Ты хоть знаешь, куда стремишься? — спросил он, выпуская к потолку несколько колечек дыма, которые тут же растворились в лунном свете.

Марина, как завороженная, смотрела на мерцающий огонек сигареты. Феликс принялся чертить им в воздухе какие-то затейливые письмена.

— Представляю.

— Ни черта ты не представляешь! Вон, посмотри за окно. Полюбуйся.

Девушка машинально обернулась и увидела покосившиеся кресты, часовенку под старыми деревьями.