— Значит, вы, должно быть, исключительно грациозны — все выглядело так, как будто вы упали нарочно.

— Мы не падали нарочно! Не падали! — взволнованно повторила Шарлотта. — Мы, правда, просто упали. Случайно!

— Думаю, что придется вам поверить, — сказал он со вздохом. — Но только потому, что я знаю: вы слишком честны, чтобы лгать.

Она посмотрела ему прямо в глаза с трогательным выражением на лице.

— Я бы никогда не стала лгать тебе, дядя Майкл, — сказала она.

Он поцеловал ее в щеку и поставил на землю.

— Твоя мама говорит, что тебе пора обедать.

— Но ты только приехал!

— Я никуда не собираюсь. А тебе нужно подкрепить силы после всех этих танцев.

— Я не хочу есть, — возразила она.

— Какая жалость, — сказал он. — Потому что я собирался научить тебя вальсировать после обеда, и у тебя, конечно, ничего не выйдет на пустой желудок.

Глаза Шарлотты стали почти круглыми.

— Правда? Папа говорил, что я не могу танцевать вальс, пока мне не будет десять.

Майкл послал ей одну из его потрясающих полуулыбок, которые всегда вызывали трепет в душе Франчески.

— Ну, мы ведь не обязаны ему об этом рассказывать, разве нет?

— Ох, дядя Майкл, я люблю тебя, — сказала она с жаром, и после очередных крепких объятий побежала к Обри-Холлу.

— И еще одна победа, — сказала Франческа, качая головой и глядя, как племянница бежит через лужайку.

Майкл взял ее за руку и притянул к себе.

— И что бы это значило?

Франческа чуть улыбнулась, тихо вздохнула, и сказала:

— «Я бы никогда не стала тебе лгать».

Он глубоко поцеловал ее.

— Очень надеюсь.

Она подняла взгляд, заглянула в его серебристые глаза и позволила себе расслабиться, наслаждаясь теплом его тела.

— Похоже, ни одна женщина не может тебе противостоять.