— Верно, — губы его нашли ее рот с таким знакомым жаром. — Я скучал по тебе, — сказал он, голос его стал хриплым от желания.

Она тихо застонала, когда он стал покусывать ее ухо.

— Знаю. Ты уже говорил.

— Это не грех и повторить.

Франческа хотела сказать что-нибудь остроумное, вроде того, что она никогда не устанет слушать эти слова, но в этот момент вдруг оказалась крепко прижатой к дереву, одной ногой обвив его бедра.

— На тебе слишком много одежды, — простонал он.

— Мы слишком близко к дому, — ахнула она, в животе ее все сжалось от предвкушения, когда он прижался к ней еще теснее.

— А как далеко, — прошептал он, и одна из его рук забралась ей под юбки, — будет не «слишком близко»?

— Не слишком далеко.

Он отодвинулся и посмотрел на нее.

— В самом деле?

— В самом деле, — губы ее изогнулись в улыбке, она чувствовала себя дьяволенком. Она чувствовала себя всемогущей. И ей хотелось самой обо всем позаботиться. О нем. О своей жизни. Обо всем.

— Идем за мной, — сказала она с жаром, схватила его за руку и побежала.

Майкл скучал по жене. Ночью, когда ее не было рядом, кровать казалась такой холодной, а комната — пустой. Даже, когда он уставал, и тело его не жаждало ее, ему нужно было ее присутствие, ее запах, ее тепло.

Он скучал по звуку ее дыхания. Скучал по тому, как совсем иначе двигался матрац, когда на нем лежал кто-то еще.

Он знал — даже, несмотря на то, что она была гораздо более сдержанной, чем он, и, скорее всего, не стала бы пользоваться столь пылкими словами — она испытывала то же самое. Но, даже, несмотря на это, он был приятно удивлен, когда бежал по полю, позволяя ей вести себя, зная, что через несколько коротких минут он окажется глубоко внутри нее.

— Сюда, — сказала она, останавливаясь у подножия холма.

— Сюда? — спросил он с сомнением. Здесь не было даже деревьев, чтобы укрыться от глаз тех, кто мог проходить мимо.