— Самая долгая его поездка длилась триста сорок два дня, — отозвалась Вайолет. — Когда он путешествовал по Средиземному Морю.

— Вы считали?

Вайолет пожала плечами.

— Я ничего не могу с собой поделать. Мне нравится считать. — Она подумала обо всех вычислениях, которые делала, пока ее дети росли, чтобы в конце года их было столько же, сколько и в начале. — Это помогает следить за ходом вещей.

Кейт улыбнулась, протянула руку и покачала колыбель у своих ног.

— Не мне жаловаться на все эти вычисления — с моими-то четырьмя.

Вайолет пересекла комнату и поглядела на свою младшую внучку. Малышка Мэри стала сюрпризом, родившись через столько лет после Шарлотты. Кейт думала, что детей у нее больше не будет, но, десять месяцев назад, она встала с постели, подошла к ночному горшку, рассталась со своим ужином и объявила Энтони:

— По-моему, я снова беременна.

Или, по крайней мере, так рассказывали Вайолет. Она старалась держаться подальше от спален своих детей, за исключением тех случаев, когда кто-нибудь из них болел или рожал.

— Я никогда не жаловалась, — тихо сказала Вайолет. Кейт ее не слышала, но Вайолет этого и не хотела. Она улыбнулась Мэри, которая сладко спала, укрытая красным одеяльцем. — Думаю, твоя мать была бы счастлива, — сказала она, поднимая глаза на Кейт.

Кейт кивнула, и взгляд ее затуманился. Ее мать — на самом деле, мачеха, но Мэри Шеффилд растила ее с самого детства — умерла за месяц до того, как Кейт поняла, что беременна.

— Знаю, это глупо, — сказала Кейт, наклонившись и внимательно разглядывая личико девочки. — Но я готова поклясться, что она немного похожа на нее.

Вайолет моргнула и склонила голову набок.

— По-моему, ты права.

— Что-то в ее глазах.

— Нет, это все нос.

— Вы думаете? Мне казалось… о, смотрите! — Кейт указала рукой на окно. — Это же Франческа?

Вайолет выпрямилась и бросилась к окну.