Уже было совсем забыла о письме, как внезапно музыка смолкла, и виконт остановился.

- Мадам, прошу вас к столу. Надеюсь, вы не откажетесь?

Мадлен стояла и слышала, как бешено бьется ее сердце.

- Вы лишили меня покоя, виконт.

- Простите, мадам, но это как раз и входило в мои планы.

- Нет, вы не понимаете меня, вы мешаете мне жить. Жизнь в деревне лишилась для меня своего милого единообразия.

- Вы преувеличиваете мои возможности, мадам.

- Ничуть.

- А я говорю, преувеличиваете.

- Можете оставить меня в покое, виконт? - взмолилась мадам Ламартин.

- Я бы рад, - пожал плечами Анри, - но ваша красота влечет меня к себе.

- Так вы по-прежнему утверждаете, что любите меня? - глаза Мадлен зло сузились. Анри оставался невозмутим.

- Да, мадам.

- Поклянитесь!

- Чем я могу поклясться?

- Самым дорогим для вас.

- Дороже любви к вам у меня ничего нет. Так вот, я клянусь ею, что люблю вас, - улыбка Анри была довольно нахальной.

- Вы клятвопреступник! - воскликнула Мадлен, выхватывая из-за отворота рукава письмо.

- Вы заготовили мне послание? - виконт протянул руку, желая взять лист.

- Нет, месье, лучше сядьте и выслушайте-ка то, что мне известно о вас.

Анри послушно уселся в кресло, закинул ногу за ногу и со скучающим видом принялся слушать.

- Вы, виконт, соблазнили более двухсот женщин и всем им клялись в любви, как мне сейчас. Это правда?

- Вам решать, мадам.

- Вы невыносимы, виконт, я начинаю склоняться к мысли, что это правда.

- От этого моя любовь не делается ни слабее, ни сильнее. Пусть даже я соблазнил двести женщин, пусть даже я клялся им в любви, но вы, мадам, верите?