- Во что?

- В то, что я люблю.

- Я не могу решать за вас, виконт.

- Но я-то говорю, что люблю.

- Это какое-то сумасшествие!

- Возможно.

- Но тут написано, что вы бесчестный человек.

- Написать можно все, что угодно.

- Но я верю этому письму.

- Кто его написал? - виконт вскочил и подбежал к Мадлен, та сложила письмо вчетверо и спрятала за отворотом рукава.

- Я не могу вам этого сказать.

- Ну что ж, возможно, это кто-нибудь из обманутых мужей.

- Нет, его написала женщина.

- Еще хуже, разве можно верить брошенной любовнице?

- Но ведь вы, виконт, предлагаете мне стать вашей любовницей.

- Но я не обещаю не бросать вас.

По лицу Мадлен Ламартин Анри Лабрюйер уже понял, он победил, она любит его и лишь боится в этом признаться. Скорее всего, ее муж какой-нибудь зануда, от которого невозможно услышать ни единого ласкового слова, который называет свою жену не иначе, как "моя дорогая", а при этом его лицо остается пресным и строгим. Он никогда не догадается поцеловать ее внезапно, когда та не ожидает этого. А главное в любви - неожиданность, но в то же время твердый расчет. Неожиданность для нее и расчет для меня.

- Простите, виконт, - Мадлен опустила голову, - но я не та женщина, которая вам нужна.

- С чего вы взяли, мадам?

- Я знаю себя, месье Лабрюйер, я не та женщина, ради которой можно идти на такие траты, - мадам Ламартин указала на богато сервированный стол.

- Простите, мадам, но вы стоите и не таких трат. Что бы я ни делал для вас, всего этого будет мало.

- Я не могу.

- Разве я заставляю вас?

- Нет, но вы повсюду преследуете меня.

- Это вам кажется. Не я, а моя любовь преследует вас и признайтесь, мадам, вы ведь тоже любите меня. Вас удерживают только условности, обещания в верности, данные мужу.