Почему-то захотелось вымыть руки, умыться, и Красюк пошел к речке. Зачерпнул ладонями мутную воду и вдруг увидел рядом на песке желтоватый блик. Это был золотой самородок. Большой, размером с два пальца.

Красюк смотрел на него и удивлялся, что не испытывает радости. Сколько мечтал о такой вот находке, а случилась она, и в нем ничего не ворохнулось.

И тут он подумал о золоте, которое везли в вертолете. Сунув самородок в карман, заковылял вверх по пологому склону. Стараясь не глядеть на обуглившиеся тела пилотов, приподнял еще горячий лист обшивки и увидел разбросанные ящики, обгоревшие, но вроде бы целые.

Сначала решил повытаскивать их, сложить отдельно. Потом до него дошло, что трогать ничего нельзя, пока не прилетит комиссия. В том, что она будет тут очень скоро, Красюк не сомневался: золото все же, как его не искать! Он отошел подальше, нашел моховую подстилку, сел на нее, поскольку ноги уже не держали, затем и лег.

Очнулся ночью. Все тело ломило от холода, а лицо, облепленное мошкарой, горело. И хотелось есть. Вспомнил: последний раз сжевал буфетный пирожок еще в вертолете, позавчера. Выпивка не в счет. Порылся в карманах, но ничего съедобного не нашел. Поискать бы там, в вертолете, может, не все сгорело? Но что найдешь в темноте! Да и страшно было идти ночью к мертвым летчикам, сидевшим в своих пилотских креслах.

Он достал зажигалку, полупустую пачку сигарет, закурил и тем малость заглушил чувство голода. И мошкара под дымом стала не так донимать. Обычно курил Красюк мало, а сейчас смолил непрерывно.

На третьей сигарете его затошнило, и он снова лег. Но тут же вскочил: с той стороны, где был вертолет, доносились какие-то звуки. Кто-то явно ходил там, что-то искал. Первой пришла нелепая мысль: воруют золото. Но кому тут воровать? Значит, какой-то зверь?

Красюк поднял автомат и дал очередь в ту сторону. Прислушался. Тишина стояла такая, что показалось — оглох. Он долго слушал тишину, все более успокаиваясь, засыпая.