– Вроде того. «Голосовал» на дорогах, ездил на Окинаве во всякие глухие местечки, когда отпускали на побывку, провел отпуск в Японии…

У него хватало ума оценить ту ловкость, с которой она переводила разговор на его прошлое. Но рассказывать о себе было от этого не менее приятно. Не то чтобы он был склонен к хвастовству, но если прекрасная женщина проявляет такой интерес, почему же не доставить ей удовольствие?

«Дофин» мягко прокатился через остров, Ринстед, Соре Слагельсе и въехал в Корсер на Бельте. Здесь надо было садиться на паром. На нем Сторм – она пожаловала ему разрешение называть ее по имени; это было словно посвящение в рыцари – повела его в ресторан.

– Самое время позавтракать, – сказала она, – тем более что напитки в интернациональных водах не облагаются налогом.

– Ты хочешь сказать, что этот пролив – интернациональный?

– Да, где-то около девятисотого года Британия, Франция и Германия созвали конференцию и с трогательным единодушием решили, что проливы, пролегающие через середину Дании, являются частью открытого моря.

Они заказали алкоголь и пиво.

– Ты до черта знаешь об этой стране, – сказал Локридж. – Ты что, датчанка?

– Нет. У меня американский паспорт.

– Может, по происхождению? Ты на американку не похожа.

– А на кого же я похожа?

– Бог его знает. Вроде всего понемногу, а вышло лучше, чем любая из составляющих.

– Что? Южанин одобряет расовое смешение?

– Брось, Сторм! Я не верю в эту чушь насчет того, хочешь ли ты, чтобы твоя сестра вышла замуж за черного или желтого. У моей сестры достаточно мозгов, чтоб самой выбрать подходящего парня, – неважно, какой он расы.

– Однако раса существует. – Она подняла голову. – Нет, не в извращенном понимании двадцатого века. Нет. Но в генетических линиях. Есть хороший материал, есть и дрянь.

– Ммм… Теоретически. Только как их разделить, покуда они не проявят себя?

– Это возможно. Начало уже положено исследованиями в области генетического кода. Когда-нибудь смогут определять, на что человек годится, еще до его рождения.