Сесил быстро разогнал всех и приготовился уходить. Но на прощание и он не преминул вонзить мне в сердце кинжал:

- Мой совет, пусть это будет Габсбург, один из эрцгерцогов Священной Римской империи, в противовес Франции. - Он собрал бумаги. - У вас нет друзей, мадам, а кругом враги.

Подумайте о королеве Шотландской!

А я-то считала это игрой, придворным ритуалом, не более? Какая же я дура! Мария Шотландская теперь королева Франции, и к тому же скоро родит? О, Боже, как меня принуждают, как торопят!

Но должна ли я терпеть? Чтобы меня приперли к стенке, выволокли, словно преступницу на казнь?

Нет, я этого не вынесу!

***

Я не могла ни плакать, ни думать. Вчера я спала плохо, третьего дня тоже. Ужели венчанной голове покоя не видать? Даже Сесил против меня! К чьей же помощи прибегнуть?

Я в сердцах расхаживала по комнате, когда вдруг увидела перед собой дверь и, не раздумывая, вышла.

- Парри, за мной!

Как летящий домой голубь, я, сопровождаемая по пятам Парри и ее пажом, мчалась по лабиринту виндзорских комнат, пока не оказалась перед дверью, которую искала.

- Постучите и ждите меня здесь!

- Эй, есть кто?

- Ваше Величество! - Только отличная выучка помешала слуге выразить все изумление, которое он испытал при виде самой королевы, бледной" и дрожащей, у его порога.

- Где твой хозяин?

- Прочь, болван! Иди, оставь нас, я встречу Ее Величество!

Из комнаты выбежал Робин, отмахнулся от служителей, взял меня за руку и провел внутрь.

Захлопывая дверь, он смущенно указал на чулки и рубаху:

- Извините, мадам, я переодевался.

Я, дрожа, сжимала его сильные загорелые пальцы. В зеркале у двери отражались два лица: бледное, измученное страданием, и другое раскрасневшееся после утренней верховой прогулки. Я не узнавала ни его, ни себя.

Комната была низкая и холодная, сюда никогда не проникал полуденный зной. Если не считать разбросанного в беспорядке снаряжения для верховой езды, стрельбы, псовой и соколиной охоты, в ней почти ничего не было чисто холостяцкое убежище. На столе у окна тазик, бритва и смятое полотенце - причиндалы ежедневного мужского обряда. Сквозь зеленые стеклышки в небольшом оконном переплете робко заглядывало утреннее солнце.