У камина уютно примостились два или три больших кресла. Робин заботливо усадил меня и опустился рядом на колени. После утреннего туалета у него на лице остались капельки розовой воды, каштановые волосы на висках были влажны и курчавились, словно венчики майорана.

- Ваше Величество, скажите, что привело вас сюда? Что вас тревожит?

И тут меня прорвало. Запинаясь, как последняя дурочка, я выложила:

- Мария Шотландская теперь королева Франции и скоро родит им принца... - Я постаралась взять себя в руки. - Это была игра!

Я считала это игрой! А теперь у меня отнимут... отнимут все! - Я не могла сдержать слез. - О, Господи, Робин, посоветуйте мне, подскажите!

- Госпожа, вы знаете, я всецело принадлежу вам! Приказывайте!

Он опешил - я никогда с ним так не говорила.

Но я уже не могла остановиться:

- Я должна выйти замуж, слышите, должна выйти замуж, против воли! Ради Англии, сказал Сесил, и еще он сказал, что это должен быть Габсбург, ради Европы, он говорит, для равновесия сил... - Слезы злости вновь брызнули из моих глаз. - Значит, теперь я Европа и меня силой отдадут быку?

Его передернуло от отвращения, лицо побагровело.

- Мадам, не говорите так! Если б я мог решать... - Голос его осекся, и он отвел глаза.

Я устало склонилась к нему. От его волос тепло и знакомо пахло помадой - дамасской водой и лимоном, миртом и барбарисом, чистой и сильной мужественностью.

- Да, Робин?

Он встрепенулся, как породистый конь, сверкнул глазами.

- Ваше Величество, мне не следует больше говорить! Я слишком далеко зашел, простите меня.