«Она вымаливает прощение мне за грешные слова, произнесенные в минуту гнева, – подумала Изабелла. – Хотя самой ей на долю выпало немало горя, ОНА ни разу не поддалась чувствам, как я».

Раскаяние охватило ее.

– Прости меня, мама. Я сама не знаю, что говорю. Так иногда бывает, когда нахлынут воспоминания, и тогда я боюсь, что…

– Надо молиться, дорогая, молиться, чтобы научиться владеть собой. Богу не угодно, что ты прячешься от мира.

– Богу или моему отцу? – требовательно спросила Изабелла.

– Ни твой Небесный, ни земной отец не одобряют тебя, – нежно проговорила королева.

– Боже, как бы мне хотелось уйти в монастырь! Вся моя жизнь оборвалась в тот страшный день.

– Ты сомневаешься в Божьей воле. Если бы Он захотел, чтобы твоя жизнь закончилась, Он забрал бы тебя к себе вместе с мужем. Это твой крест, дорогая; вспомни о Нем и неси свой крест так, как Он нес свой.

– Он нес крест только для того, чтобы умереть. А мне приходится жить.

– Дорогая, надо перебороть себя. Я удвою свои молитвы за тебя и в эту ночь, и в последующие. Боюсь, что страдания слишком завладели твоим разумом. Надеюсь, со временем ты о них забудешь.

– Мама, с тех пор прошло четыре года. А я все еще ничего не забыла.

– Четыре года! Тебе этот срок кажется долгим, ибо ты молода. В мои годы это – как вчерашний день.

– Но мне всегда будет казаться, что Альфонсо умер только вчера.

– Борись с этими ужасными мыслями, дорогая. Лелеять горе – грех. А я послала за тобой, потому что у меня для тебя новости. Твой тесть умер, и теперь в Португалии новый король.

– Будь Альфонсо жив, королем стал бы он… а я – его королевой.

– Но он умер, однако ты все же можешь стать королевой Португалии.

– Эммануил…

– Моя дорогая доченька, он вновь делает тебе предложение. И теперь, когда он взошел на трон, он не выбросил тебя из головы. И другой жены, кроме тебя, не желает.