Люси была обескуражена и собственной глупостью, и тем, что с ней только что произошло.

— Да нет, я вовсе не разгуливала, не зная, куда иду, — сделала она слабую попытку разуверить его.

— Рад слышать, — заметил незнакомец.

— Но утро такое чудесное, и у меня в руках никогда не было таких денег сразу! Никогда прежде…

— Значит, это ваши деньги?

— Нет, нет. Они принадлежат моей хозяйке, графине Ардратской.

— Понятно, — протянул он, поудобнее и более непринужденно устраиваясь на сиденье, и принялся рассматривать прохожих.

Люси стало не по себе. Глядя на его сильный квадратный подбородок и плотно сжатые губы, она испугалась, что он рассердился. «Красивым его не назовешь, — думала она, — слишком узкое лицо, хмурые глаза, но эти потрясающие ресницы, такие странные для мужчины, и руки — красивые, хорошо ухоженные руки».

Он был безукоризненно одет — это она заметила еще в салоне, и каждая деталь его костюма говорила о взыскательном вкусе. Волосы красиво подстрижены, лицо тщательно выбрито. Вокруг него витал слабый аромат дорогих сигарет и лосьона. Люси решила, что ему должно быть около тридцати или слегка за тридцать. Вдруг она спохватилась:

— Я… я еще не поблагодарила вас за то, что вы… что вы спасли меня. Если бы не вы… — И подумав, что случилось, если бы он не пришел ей на помощь, она почувствовала, как всю ее обдало холодом. — Вы, должно быть, шли за мной… — предположила она.

— Именно. — Он по-прежнему сидел отвернувшись, словно все его внимание занимали прохожие. — Я понял, что при вас большие деньги, и, на мой взгляд, вы вели себя неразумно.

— А этот… этот человек, который чуть не отобрал у меня деньги, у него ведь был… пистолет. Он мог вас застрелить!