Для Люси, однако, графиня была тем, кем она сама себя считала. Ее не смущало, что графиня живет в непрестижном районе Лондона, носит потускневшие туалеты и время от времени получает повестки в суд с требованием произвести необходимые выплаты. Люси постучала в дверь спальни, получила разрешение войти и нашла свою хозяйку удобно устроившейся на высоко поднятых подушках в кровати невероятных размеров, больше похожей на катафалк. На коленях у графини все еще лежал поднос с утренним завтраком, и она тут же стала жаловаться, что китайский чай плохо заварен.

— Ну почему Августина кладет так мало заварки? — возмущалась графиня. — Она же прекрасно знает, что я люблю крепкий чай! А если у нее иссякли запасы, пусть сходит в ближайшую лавку и купит еще.

— А за какие деньги, мадам? — мягко спросила Люси.

Старая леди на какое-то время опешила, а потом раздраженно пожала узкими плечами, укутанными в несколько шалей.

— Деньги? Какая мерзкая тема для такого раннего утра!

Она улыбнулась Люси. Улыбка была приветливая, очаровывающая, но с какой-то мольбой, отчего у Люси упало сердце.

— Люси, милочка, подбросьте-ка угля в камин да как следует помешайте кочергой, чтобы видно было пламя.

В спальне уже было так тепло, что Люси с радостью бы ринулась к окну и раздвинула занавески — они все еще оставались плотно задернутыми — да распахнула бы окно, чтобы в комнату ворвались бодрящее весеннее солнце и свежий воздух. Это развеяло бы душную смесь запахов плесени, различных притираний, сажи невычищенного камина и пыли, накопившейся в мебельной обивке за жизнь нескольких поколений. Но Люси понимала, что не отважится на это, не станет рисковать своей пусть неоплачиваемой, но важной для нее работой, не посмеет подвергнуть графиню опасности внезапно оказаться на сквозняке и, не дай Бог, простудиться.