И еще сокрушит: беспредельно могущество Зевса.

        Так, — но коликий позор об нас и потомкам услышать!

120 Мы, и толикая рать, и народ таковой, как данаи,

        Тщетные битвы вели и бесплодной войной воевали

        С меньшею ратью врагов и трудам конца не узрели.

        Ибо когда б возжелали ахейцы и граждане Трои,

        Клятвою мир утвердивши, народ обоюдно исчислить,

125 И трояне собрались бы, все, сколько есть их во граде;

        Мы же, ахейский народ, разделяся тогда на десятки,

        Взяли б на каждый из них от троянских мужей виночерпца, —

        Многим десяткам у нас недостало б мужей виночерпцев!

        Столько, еще повторяю, числом превосходят ахейцы

130 В граде живущих троян. Но у них многочисленны други,

        Храбрые, многих градов копьеборные мужи; они-то

        Сильно меня отражают и мне не дают, как ни жажду,

        Града разрушить враждебного, пышно устроенной Трои.

        Девять прошло круговратных годов великого Зевса;

135 Древо у нас в кораблях изгнивает, канаты истлели;

        Дома и наши супруги, и наши любезные дети,

        Сетуя, нас ожидают; а мы безнадежно здесь медлим,

        Делу не видя конца, для которого шли к Илиону.

        Други, внемлите и, что повелю я вам, все повинуйтесь:

140 Должно бежать! возвратимся в драгое отечество наше;

        Нам не разрушить Трои, с широкими стогнами града!»

        Так говорил, — и ахеян сердца взволновал Агамемнон

        Всех в многолюдной толпе, и не слышавших речи советной.

        Встал, всколебался народ, как огромные волны морские,

145 Если и Нот их и Эвр, на водах Икарийского понта,