230 Конников славных принес для тебя, в искупление сына,

        Коего в узах я бы привел, как другой аргивянин?

        Хочешь ли новой жены, чтоб любовию с ней наслаждаться,

        В сень одному заключившися? Нет, недостойное дело,

        Бывши главою народа, в беды вовлекать нас, ахеян!

235 Слабое, робкое племя, ахеянки мы, не ахейцы!

        В домы свои отплывем; а его мы оставим под Троей,

        Здесь насыщаться чужими наградами; пусть он узнает,

        Служим ли помощью в брани и мы для него иль не служим.

        Он Ахиллеса, его несравненно храбрейшего мужа,

240 Днесь обесчестил: похитил награду и властвует ею!

        Мало в душе Ахиллесовой злобы; он слишком беспечен;

        Или, Атрид, ты нанес бы обиду, последнюю в жизни!»

        Так говорил, оскорбляя Атрида, владыку народов,

        Буйный Терсит; но незапно к нему Одиссей устремился.

245 Гневно воззрел на него и воскликнул голосом грозным:

        «Смолкни, безумноречивый, хотя громогласный, вития!

        Смолкни, Терсит, и не смей ты один скиптроносцев порочить.

        Смертного боле презренного, нежели ты, я уверен,

        Нет меж ахеян, с сынами Атрея под Трою пришедших.

250 Имени наших царей не вращай ты в устах, велереча!

        Их не дерзай порицать, ни речей уловлять о возврате!

        Знает ли кто достоверно, чем окончится дело?

        Счастливо или несчастливо мы возвратимся, ахейцы?

        Ты, безрассудный, Атрида, вождя и владыку народов,

255 Сидя, злословишь, что слишком ему аргивяне герои

        Много дают, и обиды царю произносишь на сонме!

        Но тебе говорю я, и слово исполнено будет: