Мелинда ничего не ответила. Ее лицо побледнело от беспокойства, она поспешно оглядывала себя в зеркале, поправляя волосы и разглаживая строгий белый воротничок, который она подшивала к вырезу своего серого ситцевого платья. Старомодное платье было сшито из мрачного унылого ситца и не имело кринолина, который придавал платьям Шарлотты столь элегантную, пышную форму. И все-таки, несмотря на полную будничность и простоту одежды, Мелинда была полна изящества и очарования, когда почти бегом спускалась по лестнице, устланной полосатым ковром, и пересекала мраморный зал, направляясь в библиотеку.

Взявшись за ручку двери, она на мгновение замерла и глубоко вздохнула. После этого, вздернув подбородок, она сказала себе, что ни в коем случае не должна бояться.

— Вы посылали за мной, дядя Гектор?

Ее голос прозвучал совсем слабо, потерявшись в тяжеловесной помпезности огромной, с высокими потолками комнате — бархатные портьеры, огромные чиппендейловские книжные шкафы, мебель с кожаной обивкой.

Сэр Гектор Стейнион поднялся из-за стола, за которым он что-то писал, и встал перед камином. Он был рослым мужчиной, которому уже перевалило за пятьдесят. У него были темные нависшие брови и начинающие седеть волосы.

Когда он заговорил, его глубокий раскатистый бас, казалось, сотрясал хрустальные подвески люстры.

— Входи, Мелинда. Я хочу поговорить с тобой.

Мелинда прикрыла дверь, прошла по персидскому ковру и встала перед своим дядей, сцепив пальцы рук и глядя на него снизу вверх. Сэр Гектор пристально глядел на нее с почти непроницаемым выражением на лице.

— Сколько тебе лет, Мелинда? — спросил он.

— Восемнадцать… дядя Гектор.

— И ты прожила здесь уже около года.

— Д-да, дядя Гектор. После того как папа и мама… погибли, вы были так великодушны, что дали мне приют.

— Иногда я сожалею об этом, — ответил сэр Гектор. — Мне не хотелось бы скрывать от тебя, Мелинда, за последний год у меня несколько раз возникало чувство, что я допустил ошибку. Ты не та девушка, которую я бы выбрал в качестве компаньонки для своей дочери.