— Мне… мне очень жаль, — ответила Мелинда, — потому что Шарлотта мне… очень нравится, и думаю… думаю, что Шарлотта тоже любит меня.

— Ты вбила ей в голову бредовые мысли, — обвиняюще пророкотал сэр Гектор. — Вчера, например, она мне нагрубила. Шарлотта никогда не поступила бы так год назад, и это твое влияние, Мелинда. В тебе слишком много горячности, слишком много дерзости.

— Я стараюсь… быть… быть скромной, — запиналась Мелинда, пытаясь отыскать слова, которые, по ее разумению, оказались бы верными.

— Но без особого успеха, — сурово оборвал ее сэр Гектор.

— Мне очень жаль, — продолжала Мелинда. — Я старалась угодить вам и тетушке Маргарет.

— Ты обязана была стараться! — раздраженно рычал сэр Гектор. — Осознаешь ли ты, что мой расточительный братец оставил тебя без единого гроша? Да, без единого гроша! Ведь продажа дома едва-едва покрыла его долги.

— Я знаю, — кротко ответила Мелинда.

Все это она уже неоднократно слышала, и всякий раз у нее возникало страстное желание высоко вскинуть голову и громко возразить дяде, заявить ему, что настанет время, и она так или иначе обязательно вернет им все, что они затратили на нее. Но Мелинда знала, что сейчас она беспомощна, знала, что пока может только шептать слова оправдания, как она и раньше только шептала в ответ, и это было ее благодарностью за те крохи, которые падали ей со стола богатых родственников.

— Но я обвиняю не только твоего отца, — продолжал сэр Гектор. — Твоя мать не оказывала на него никакого влияния, хотя должна была это делать. Ей выпало счастье быть внучкой герцога, но в жилах Мелчестеров течет дурная кровь, что всегда вело к чрезмерной необузданности, безудержному непослушанию! Они все нуждаются в узде, точно так же, как и ты, Мелинда.