Он сел в кресло Гранди, целуя ее губы и лаская податливое тело. Ей даже не приходило в голову ужаснуться или воспротивиться его ласкам. Рука Гедеона гладила ее плечи, грудь, талию, но то, что он делал, не казалось ей новым и страшным. Она обняла его черноволосую голову и вздохнула от острого наслаждения.

Дверь неожиданно открылась. Рука Гедеона лежала у нее на груди, кончиками чувственных пальцев он поглаживал ее. Гедеон поднял голову и медленно убрал руку. Вся кровь бросилась в лицо Марине. С ужасом глядя на дверь, она хотела соскочить с его колен, но Гедеон твердо ее остановил.

— Спокойной ночи, — сказал Гранди резко, и дверь захлопнулась.

Марина в изумлении повернулась к Гедеону, тот сидел, откинувшись в кресле, и наблюдал за ней.

Марина тонко чувствовала каждый оттенок настроения своего дедушки. Прожив с ним столько лет, она безошибочно угадывала все его мысли и чувства. Она видела, что Гранди поражен, рассержен, что увиденное возмутило его. Однако он ушел, не сказав ни слова. Марина вопросительно заглянула в черные глаза Гедеона. Почему Гранди промолчал? Почему он просто, вышел?

Но вместо ответа Гедеон странно улыбнулся и сказал:

— Пожалуй, пора спать.

В его голосе она ясно услышала неостывшее возбуждение страсти.

Поднявшись к себе в комнату, она разделась и легла в постель. Марина все время слышала движение в комнате Гедеона, поскрипывание половиц, даже то, как он заводил часы. Марина отдернула занавески на окнах. Лунный свет, струясь по комнате, покрыл всю мебель серебряной пылью. Морской отлив шептал внизу тихо и печально.

Эмма и Мэг сидели в ногах кровати, выпрямив спинки. В лунном свете казалось, что они внимательно к ней прислушиваются. «Неужели он шантажирует Гранди?»— спросила их Марина. Под одеялом у нее торчали пальцы ног, и она задумчиво ими шевелила. «Но тогда дедушка бы его ненавидел. А это не так. Сегодня вечером он улыбнулся Гедеону, и было видно, что он хорошо к нему относится. Все равно, Гедеон чем-то его беспокоит. Беспокоит, но не пугает».