— Устает, — вздохнула Аня. — Раздражается по пустякам. И как-то отдалился от нас, замкнулся. Может, на работе не все ладно? Уж я к нему и так и этак. А вчера… — Она запнулась, удивляясь, с чего бы так разоткровенничалась с соседкой. Но потребность выговориться, поделиться недоумением и тревогой была такой сильной, что, немного поколебавшись, Аня продолжила: — Вчера пришел совсем поздно и, наверное, разбудить меня боялся — лег в гостиной, не стал беспокоить. А я и не спала вовсе. Разве я усну, если его нет? Сто раз вставала, в окно смотрела, нет ли машины. А он, оказывается, на площади ставит… Отдохнуть ему надо, поехать куда-нибудь хоть на пару недель. Мы летом все вместе собирались, но что же делать?..

Тетя Галя пожевала губами и отодвинула от себя недопитую чашку.

— Я, Аня, с твоей мамой на одном горшке сидела. И тебя с Зойкой с первого дня помню. Старый дом, он как большая коммунальная квартира. Это тебе не нынешние муравейники: соседи друг друга в упор не видят, как кого зовут, не знают, умрет какой одинокий бедолага — никто и не хватится, пока не завоняет. И наплевать им, хоть грабь соседа, хоть убивай, лишь бы тебя не трогали. А я вот грех на душу не возьму — молчать не стану. У нее он, у Зойки. Ходит он к ней, я сама видала. Вот так, Аня. Старая любовь не ржавеет.

— Кто? — спросила Аня. — Какая любовь?..

Тошнота подкатила горячей волной, и, зажимая рукой рот, она бросилась в ванную и склонилась над раковиной…

…«Господи! Как же это я так исхитрилась?» — недоуменно подумала она, пытаясь выпростать из-под себя замысловато подвернутую ногу.

— Где я?! — спросила Аня, не понимая, что случилось, как она оказалась на полу в ванной комнате и почему так сильно болит голова?

И прошли-то всего мгновения, а казалось, будто целая вечность. Как в тягучем ночном кошмаре, когда за одну секунду постигаешь всю бездонную глубину отчаяния и просыпаешься в холодном поту.