Когда мы наконец относительно уединились с Серым и смогли как следует поговорить, он очень внимательно и терпеливо выслушал мои неудовольствия и сомнения и не стал спорить по существу.

Конечно, он и сам понимал, что играть в азартные игры с профессиональными негодяями и антихристами по убеждению — дело весьма опасное, но эмоции есть эмоции и они действительно правят человеком.

— Ты всё мечтал, чтобы тебя «проверили» один раз на всю жизнь, Серый… — (Санька действительно так шутил, стоя в строю на ежедневных поверках.) — Ты всё подкалывал мусоров, что отпечатки пальцев почему-то берут не с пеленок, а каждую ходку! — напомнил я ему его же слова. — Смотри, брат, как бы эти удавы не «проверили» тебя в последний раз с твоими дикими приколами и амбициями!.. Ты же читал труды Каннетти и знаешь, что такое толпа и власть, знаешь ведь! Я не понимаю подобных экспериментов, не понимаю и не хочу понимать!

— Ну и что? Да плевать на них, Пашка, — отвечал он мне, скаля в улыбке зубы. — Пусть эта глупая дичь хоть немного увидит себя, пусть! За всё приходится платить, а за это не жалко. Посижу, если что, куда нам деваться-то, срок идет, места в БУРе хватит. Выдюжим, братуха, не ломай голову. И так уж запугали, что и бояться перестал! Сам знаешь, — ухмылялся он, не принимая мой серьёзный тон.

Лексикон Серого может несколько удивить неискушенного читателя, привыкшего связывать ум, знания и образованность человека с его речью, однако каждое правило имеет свои исключения. Серый не был ханжой и изъяснялся так, как нравилось ему, но не кому-либо. Кроме того, он прекрасно сознавал, где находится, а также знал истинную цену «высококультурным» оборотам, которые порой до смешного заставляли говорящего «экать», натужно подыскивая нужные слова. Он часто смеялся над некоторыми «мудрыми» пи-ся-теля-ми, которые по «сдвигу» писали на каком-то «исконно русском» и «чистом», призывали к этому других, не ведая, что время и речь повернуть вспять невозможно. Им давали большие премии, о них говорили такие же плуты, как они сами, но ни культура, ни речь не спасли их от подлости, в которой они утонули…