Тюкин, конечно, по-своему оценил ответ Саньки и, прекрасно зная, что этот «типус» никак не относится к категории грабителей, хапуг или воров только по названию, моментально перевел разговор на другую тему.

— И сто зе?.. Ты тозе угадываесь здесь слова, понимаесь? — кивнул он на экран и миролюбиво сложил руки на животе, видимо решив уделить интересной передаче несколько минут рабочего времени.

— Да и угадывать тут нечего, по-ду-маешь, невидаль какая! — не поворачивая головы, ответил Санька на вопрос хозяина.

— Ну да, так уз и нецего, Селов! Вли больсе! — не поверил тот. — Это тебе не косельки из калманов таскать, понимаесь, ум тлебуется, ум, — съязвил он, ухмыляясь.

Офицеры и прапорщики дружно заржали за спиной Сучки, поддерживая начальника, а зеки, почувствовав расслабуху и миролюбивый тон хозяина, зашушукались между собой…

— Ну вот это, понимаесь, какое слово будет, Сёлов? — кивнув на телевизор, спросил Сучка вполне серьёзно, дабы одним только тоном утихомирить всех сразу.

На табло к тому времени было всего несколько угаданных букв, и слово, как я говорил, было достаточно длинным.

— Да я давно уже назвал его, начальник… И всё до конца угадаю вместе с призом ихним до кучи! Говорю же!.. — небрежно махнул рукой Серый. Чего, мол, элементарнее. — Поиграл бы третями через стеночку года три на фунту, сам бы, как Ванга, гадал, ага! — добавил он уже для публики, имея в виду игру в карты через стенку, когда с той и другой стороны сидят свидетели и все верят друг другу. Так играли только в крытых тюрьмах и только честняги по жизни, когда другого выхода сойтись не было.

— Влёсь, влёсь зе! — снова не поверил Сучка.

— И врать тут нечего, постой да посмотри, коли сомнения гложут. Все равно без дела по зоне шатаешься, меньше людей в клетки загонишь, сам «колено» хватанешь, подумаешь маленько… — ответил Серый без тени страха и приниженности перед начальником, но и явно перебарщивая в дерзости.