— Игорек, это я.

— Привет, ма.

— Игорек, я тебе что звоню: ты зайди, пожалуйста, после уроков, в магазин, хорошо? Купи молоко, хлеб и сыр. Да, и еще в аптеку за валидолом. У меня кончается…

Я усмехнулся. Мама, мама… До сих пор считает меня ребенком.

— Ма, не после уроков, а после работы. Не забывай, что я уже не школяр, и даже не студент… к сожалению.

— Хорошо, хорошо. Не сердись, сын, я оговорилась. Конечно же, после работы… И почему — к сожалению? Окончишь университет на год позже, ничего страшного. Ты же сам решил.

Подавив тоскливый вздох, я голосом примерного ребенка отбарабанил:

— Да, конечно. Я не сержусь. Я зайду в магазин и в аптеку тоже. У тебя все, ма? Перемена скоро кончается…

— Да. Хотя нет, подожди… Сегодня опять звонил Валя Безуглов, уже в третий раз. Все никак не может застать тебя дома, у тебя же смены постоянно меняются. Я попросила его зайти в воскресенье. Я правильно поступила?

— Конечно, мама. Я его уже сто лет не видел. Как он?

— Не знаю, Игореша. Он о себе ничего не рассказывал, скуп стал на слова. Сказал только, что вернулся совсем… Ну, пока, сын?

— Да, ма, пока.

Трубка с глухим стуком легла на рычаг. Я потер ладонями лицо и взглянул на часы. До конца перемены оставалось всего четыре минуты, и покурить я снова не успевал. И день сегодня какой-то тусклый с самого утра. И впереди еще два урока с юными балбесами. А мне стало очень хорошо и тепло на душе, хотя особых причин для радости как будто бы нет. Это все оттого, что приехал Валька Безуглов. Валька, Валька… Десять лет мы провели за одной партой, и вообще были неразлучны вплоть до призыва в армию. А потом жизнь раскидала нас. Он вопреки своему желанию попал служить в ВДВ, а не в летное училище. Чудак, еще хмурился, хотя любой на его месте прыгал бы от радости. Тогда для нас не было ничего заманчивее и почетнее, чем пройтись по своему двору в голубом берете.