Я на секунду задумался, вспомнив о Наташе, и вздохнул. Как-то она там сейчас? Писем не получаю больше месяца…

— Возможно, я с ней знаком, золотце.

Сокова еще больше округлила глаза.

— Как это — возможно?

Глядя на ее изумленную мордашку, я невольно улыбнулся. В своей непосредственности она была просто очаровательна.

— А вот так… Ну, мне пора, Манюня. Звенит переливчато звонок, призывая меня к исполнению долга. Я тихо войду в класс и скажу: "Здравствуйте, дети. Я пришел…і.

Мягко разведя Машины руки в стороны, я подхватил из ячейки журнал 6 "А", чмокнул девушку в щеку и, оставив ее в полнейшем недоумении, направился к двери. На выходе я обернулся и с ехидной ухмылкой поддел:

— А язык у тебя все же похож на коровий.

И скорчил зверскую рожу. Маша, опомнившись, запустила в меня линейкой.

— Хам!

И тут же расхохоталась, глядя на мою гримасу. Ценю чувство юмора! Особенно в женщинах.

После уроков я отправился домой через весь город, с тремя пересадками. Когда-то мы жили в двух кварталах от школы, но теперь наш старый дом снесли, и на его месте высится двенадцатиэтажный монстр, серый и безликий, как, наверняка, и люди, его проектировавшие. А двухкомнатная квартира, полученная отцом, занимает одну из многочисленных коробок в девятиэтажке на окраине, в которой работающий лифт — большое событие и повод для разговоров, по меньшей мере, на неделю. Единственное ценное качество этого дома — вид на лес. К счастью, здесь пока не собираются ничего больше строить, и я каждое утро могу любоваться с лоджии на затопленный, вышедшей из берегов рекою лес. Всю зиму по лесу накатывали лыжню любители пеших прогулок, и сейчас еще местами можно различить в талом снегу две параллельные бороздки.

Автобус фыркнул пневматикой дверей на конечной остановке, и я вместе со всеми вывалился из его душного нутра на свежий, пахнущий вечерним морозцем воздух. Уже темнело, и во многих окнах зажигался свет.