– Двадцать пять!

Он усмехнулся, никак не прокомментировав сдачу ею первой линии оборонительных рубежей.

– Замечательно! Продолжаем разговор! Замужем?

Даша скривилась. Этот допрос ей все больше не нравился. Она отрезала, подчеркивая раздражение его бесцеремонностью:

– Да!

Он удивленно принахмурился.

– Дети?

– Дочь!

Он выпустил ее руку, откинулся на спинку стула и посмотрел на нее прищуренными, скрывающими охотничий блеск, серыми глазами.

– Чудненько! Мне никогда не нравились чопорные девственницы! Скучно с ними, знаете ли! Куда интереснее с познавшими жизнь дамами!

Даша покраснела и отчеканила:

– Меня ваши сексуальные пристрастия не интересуют!

Он нарочито удивился:

– А мы что, о моих сексуальных предпочтениях беседуем? Как увлекательно! Я и не знал! Но, если они вас так интересуют, спрашивайте, не стесняйтесь! Обещаю, что отвечу вам, как на духу! Исповедуюсь, так сказать, всё равно в церковь не хожу.

Она нервно вжалась в спинку кресла, боясь спровоцировать его на еще более откровенные высказывания.

– Я в ваших развлечениях участвовать не собираюсь!

Он согласно покивал головой.

– Нет, конечно, не теперь. Но, может, денька через два? У меня время, знаете ли, ограничено. Я здесь всего на пару-тройку недель. Причем два дня уже прошло. Может быть, не будем играть в кошки-мышки так долго? Это примитивно, знаете ли. Тем более, что результат заранее известен.

Даша не знала, что ему ответить, и молча смотрела в его красивое самоуверенное лицо. Он говорил так, будто знал о ней гораздо больше, чем она о себе. Нахватался глупых слухов? Она медленно, стараясь быть очень убедительной, произнесла, глядя ему прямо в глаза:

– Не понимаю, кто и какой ерунды вам обо мне наговорил, но поверьте, я ни с кем в подобные игры не играю. Я замужем, и мужу никогда не изменяла, не собираюсь и впредь, что бы вы о себе не возомнили.