Весь вечер Казим думал только о Наташе.

Великолепная блондинка представляла собой очень заманчивую цель. Не будь его время расписано буквально по дням на ближайшие полгода, он приготовился бы к длительной осаде. Не его тип, конечно. Но он не мог вспомнить, когда в последнее время испытывал такое острое желание идти на риск. Словно вернулись времена бесшабашной юности, заставляющие кровь бурлить от веселья и азарта. Кроме того, у нее было еще одно неоспоримое достоинство — она любила поэзию.

Он поднялся в спальню. Интересно, поняла ли Наташа, что египетская ванная — общая для их комнат? И как бы она отреагировала, появись он сейчас перед ней? Почти непреодолимое желание немедленно получить ответ на эти вопросы толкнуло его к двери. Как красиво взлетают ее ресницы, когда серые глаза распахиваются от удивления или возмущения. А этот чувственный рот… Черт! Он резко свернул, подошел к окну и уперся кулаком в стекло. Будь проклята эта общественная и политическая жизнь!

Казим понял, что уснуть ему вряд ли удастся. Эмоции требовали выхода, значит — пришло время поэзии. Он опустился в кресло перед небольшим письменным столом, придвинул лист бумаги и принялся играть словами.

Наташа никак не могла заснуть. То ли кровать была слишком мягкой, то ли от подушек пахло одеколоном «Эмертейдж», то ли луна светила в окно. Поворочавшись несколько часов, она решила спуститься вниз и заняться приготовлениями к завтраку.

В доме царило сонное безмолвие. Залитая лунным светом кухня казалась огромной и таинственной. Наташа, не желая признаваться в детских страхах даже самой себе, быстро включила свет и слегка присвистнула. Определенно, Казим аль Сарах знает толк в жизни. Два холодильника под самый потолок, три электрических плиты, духовые шкафы, СВЧ-печи, не говоря уже о другой мыслимой и немыслимой кухонной утвари. Да здесь можно приготовить званый ужин на пятьдесят человек, не то что скромный завтрак на двенадцать персон. Ее настроение улучшилось.