Услышав это растерянное бормотание, Розамунда вздохнула и спокойно объяснила:

- Жеребенок лежит задними ножками вперед. Я пытаюсь перевернуть его, но никак не могу найти голову. Услышав это, Генрих приподнял брови:

- Разве кобыле не повредит то, что ты в ней так копаешься?

- Не знаю, - честно ответила Розамунда, пытаясь проникнуть еще глубже. - Но и мать, и жеребенок погибнут, если им не помочь.

- Конечно... - Хмуро посмотрев в спину дочери, Генрих сказал: - Пусть это сделает... э... - Он взглянул в сторону монахини, которая снова была рядом с Розамундой,

- Сестра Юстасия, - подсказала леди Адела.

- Да. Сестра Юстасия. Пусть этим займется сестра, дочка. У меня мало времени и...

- О, я не могу допустить этого, папа. Сестра Юстасия может запачкать рукава своей сутаны. Это не займет много времени, я уверена, и тогда...

- Плевать я хотел на рукава сестры Юстасии! - прорычал Генрих, шагнув вперед, чтобы оттащить дочь силой, если понадобится, но ее умоляющий взгляд остановил его. Как она была похожа на свою мать, которой Генрих ни в чем не мог отказать! Как, впрочем, и дочери.

Вздохнув, он снял накидку и передал ее Юстасии, потом сбросил короткий камзол и тоже отдал монахине.

- Кто научил тебя этому? - ворчливо спросил он, опускаясь на колени рядом с дочерью.

- Никто, - призналась она, одарив его улыбкой, от которой у Генриха сразу потеплело на сердце. Мгновенно его гнев и раздражение улетучились. Просто это показалось мне единственным выходом, когда я поняла, в чем причина. Иначе она погибнет.

Кивнув, Генрих пододвинулся к дочери как можно ближе и засунул руки в чрево кобылы, помогая Розамунде.

- Голову не можешь найти?

Розамунда кивнула:

- Я нащупала задние ноги, но не могу...

- Ага! Вот она. Что-то ее держит. - Немного помолчав, он произнес: Вот так.

Розамунда почувствовала, как задние ноги жеребенка выскользнули из ее рук. Она едва успела вытащить руки из кобылы, как отец уже перевернул жеребенка внутри кобылы, и тот оказался в правильном положении.