- Кобыла слишком слаба. Тебе придется... - Она не закончила говорить, а отец уже тянул за голову и передние ноги жеребенка. Через секунду тот выскользнул на солому.

- О! - выдохнула Розамунда, разглядывая ворочавшегося на соломе малыша с тоненькими ножками. - Ну разве он не прелесть?

- Да, - ворчливо согласился Генрих, потом, откашлявшись, схватил дочь за руки и поднял с колен. - Пойдем. У нас мало времени. И потом, девушке твоего положения не пристало заниматься подобными вещами.

- Ах, папа! - Смеясь, Розамунда бросилась в объятия отца, как в детстве. Генрих тут же забыл все упреки, как она и предполагала.

- Так вот, значит, дочь короля.

Эрик переступил с ноги на ногу; его взгляд оторвался от девушки и переместился на друга.

- Похоже, что так.

- Она прелестна.

- Безусловно, - тихо согласился Эрик. - Если память не изменяет мне, она копия прекрасной Розамунды.

- Память не подводит вас. Она точная копия своей матери, - согласился Шрусбери. - Кроме волос. Волосы у нее в отца. Будем надеяться, что вместе с ними она не унаследовала его вспыльчивый характер.

- Она правильно воспитывалась, милорд епископ, в дисциплине и доброте. И непокорность исчезла! - горячо воскликнула аббатиса, рассердившись на Шрусбери уже за одно предположение, что в характере девушки имеются изъяны. Потом, словно опомнившись, она выжала из себя улыбку и более почтительно добавила: - Как прекрасно, что его величество получили мою записку. Услышав, что он в Нормандии, мы испугались, что он не успеет к церемонии.

Эрик и Роберт обменялись взглядами, и Эрик осторожно переспросил:

- Какой церемонии?

- Какой церемонии? - удивленно повторила Адела. - Ну как же, завтра леди Розамунда примет постриг.

После этих слов наступило молчание, потом Роберт пробормотал: