Я едва скрывал свою улыбку.

Заиграла музыка.

Лизи плыла между двумя колоннами собравшихся, подобно шествию Афродиты среди своих верных, безнадежно влюбленных, рабов. Подобно истинному Ангелу чистых, невинных небес…

Красивые, плавные, грациозные движения…

И снова не могу сдержать свою улыбку.

… движение львицы. Дикой, страстной, властной львицы.

Короткий взгляд в мою сторону.

Лживая улыбка на лице.

Боль в глазах.

Неужели она думает, что я остановлю все это? Что потребую себе то, что вот уже несколько месяцев подряд мне и так принадлежит?

— Кто из присутствующих имеет законное основание или знает препятствие, вследствие которого эти два прекрасных человека, Ричард Дерби и Элизабет Браун, не могут соединиться брачными узами, пусть сейчас все скажет или замолчит навсегда.

Косой девичий взгляд в мою сторону.

Что же, милая, ничего, кроме ехидной улыбки не могу предложить в ответ.

Не родилась еще та, которая меня добровольно по искренней воле затянет под венец. Да и не родится. Никогда.

Тяжело сглотнула.

— Тогда объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Невеста плачет? Что же, видимо, от счастья!

* * *

17 января, 1832 год.

Сегодня — тот единственный день, когда я не смог убежать от боли.

Она схватила меня в свои оковы и искренне пообещала никогда больше не отпускать.

Матушка, ты — единственная, кого я любил в этой жизни.

Прости, если я сделал что-то не так. Прости, когда не понимал, когда обижал.

Я хотел лишь как лучше.