Пересмотрела старые мелодрамы Норы Эфрон «Неспящие в Сиэтле», «Как Гарри встретил Салли», «Вам письмо». Ох уж этот переходный возраст! Всего пару лет назад мне и в голову не приходило плакать во время хеппи-эндов, а сейчас слезы сами наворачиваются. И еще эта глупая умильная улыбочка – позор один!

Находясь под впечатлением, села писать сногсшибательный сценарий. Назвать решила «Неспящие Гарри и Салли пишут письмо». Отберу все самое лучшее, сниму сливки таланта Норы Эфрон и покорю мир! Потом немного подумала, зачеркнула «Гарри и Салли», заменив их на «Гарик и Соня». Каждый уважающий себя сценарист пишет о том, что ему знакомо и близко. Представила, как мы с Ивановым пишем письмо. Долго думала – кому? Деду Морозу – поздно. А больше кандидатов не нашлось. Зато, представив себя наедине с Игорьком, я так разнервничалась, что весь творческий настрой ушел. Придется миру подождать нового шедевра!

Заправила истощенный организм банкой шпрот из полупустого холодильника. Думаю, Нора Эфрон не терпела таких лишений…

Вечером мы всей семьей засели за компьютер разгребать наши турецкие фотографии. С видами и отдельными портретами все легко: неудачные – в архив, удачные – в печать. А вот семейные фото выбирать – одно мучение. То мама себе не нравится, то я себе не нравлюсь, то нам с мамой не нравится папа. На одном снимке я оказалась вместе с Ромкой. Видимо, папа втихаря щелкнул – мы-то ни сном ни духом. Ромка руками размахивает, а я смеюсь, как ненормальная. Хорошая фотография вышла – живая.

Спать легла пораньше. Завтра приезжает Розочка, и мы отправляемся в культурную столицу России – Питер.

Когда в дом заходит бабушка – наступает праздник. Бабушкой ее, конечно, никто никогда не называет. Не называют и Розой Марковной. Она – Розочка, королева цветов и сердец! Рядом с ней даже ехидно-унылая физиономия папы растягивается в наивно-востор-женной улыбке. Папу можно было бы назвать маменькиным сынком, если бы бабушку можно было назвать его мамой. Но бабушку можно называть только Розочкой.