Все дальнейшие попытки Коннора выровнять счет терпели крах.

Но разве может мужчина сосредоточиться на игре, если его ежесекундно отвлекает вид женской груди? Вряд ли…

И вот финал. Положив кий на полку у стены, Эмма медленно подошла к Коннору сквозь расступившуюся публику. Девушка протянула руку за двадцаткой долларов.

— Ты применила против меня секретное оружие, — заметил Коннор и, дернувшись, словно боясь обжечься, опустил банкноту в ладонь Эммы.

— Какое еще оружие? — спросила Эмма, весело улыбнувшись.

Ее улыбка подействовала на Коннора как удар электрического тока. И почему же прежде он не замечал, какие у девушки чувственные губы? Будто был слеп.

Слова застревали у Коннора в горле.

— Ты воспользовалась не совсем честными приемами.

Девушка покачала головой.

— Просто я играю лучше тебя.

— Мы как-нибудь сразимся еще раз, — пообещал Коннор. При условии, что Эмма будет закутана в одежды с головы до ног, мысленно добавил он.

— Я всегда готова принять вызов. — Эмма засунула двадцатидолларовую купюру в вырез на груди.

У Коннора вновь пересохло во рту…

Эмма продолжала многозначительно смотреть на Коннора, а тот пребывал в состоянии настоящей паники. Он должен собраться, черт возьми. Не отступать же в данной ситуации — он ведь не жалкий трус.

Но отчего идет кругом голова? Неудивительно. Губы Эммы — совсем близко. А протянув руку, он мог дотронуться до ее тела. Сдерживаться нет сил. Опасаясь поддаться соблазну, Коннор сжал руки в кулаки.

Успокойся.

Это ведь Эмма. Дружище Эмма.

Девушка тихо спросила:

— Что это ты так пристально рассматриваешь меня?

— Тебе показалось.

— Ну, конечно, — губы Эммы изогнулись в улыбке. — Ты любуешься стеной позади меня, а я просто случайно оказалась на пути.

Коннор провел пальцами по лицу, надеясь хоть как-то вывести себя из сексуальной комы, в которую все глубже погружался.