– Будем стреляться! – решительно заявил шляхтич и ткнул недруга обрезом в живот. – Одному из нас не жить.

– У меня ствола нет, – промямлил доктор, оттягивая время и стараясь увильнуть от сатисфакции.

«Зря я влез в эту холеру. Не приведи, дойдет до начальства, могут и с должности попереть за аморалку», - корил себя главврач.

Ноги у него стали ватными, а перед глазами поплыли черные круги.

– Беги за участковым, – пересохшими губами прошептал он Альбине.

– Михалыч уже неделю как в запое, – ответила красавица и, сделав шаг назад, предательски захлопнула дверь.

 Стрелять будем по очереди, как у Лермонтова, – взвел курки Стеф, - Кто будет первым – кинем монетку. А ты, соколе ясный, считай двадцать шагов.

«Какое отношение я имею к Лермонтову? Ревнивец сошел с ума. Этому Печорину место в психбольнице», - подумал ясный сокол и на негнущихся, свинцовых ногах стал отсчитывать роковые шаги. Поравнявшись с забором, он схватился за верхнюю планку и неожиданно для себя легко подтянувшись, перебросил свое упитанное тело в соседский огород. Выскочив в калитку, смельчак пулей понесся вдоль улицы. Вслед беглецу прозвучал одинокий выстрел и протяжной вой бродячего пса. В горячке доктор почти не почувствовал боли, но что-то острой бритвой обожгло левое плечо.

– Назад дороги нет, – крикнул удачливый дуэлянт появившейся на крыльце Альбине. Быстро собирайся в дорогу. И не давая ей опомниться , подбросив вверх пачку долларов, радостно закричал:

– Я теперь богат, как Крез! Весь мир будет у твоих ног!!!

– Ты мой великодушный рыцарь, Эстебан, – расцеловала Стефа Альбина и, сорвав с плеч платок, стала сгребать в него хрустящие «вашингтоны». Одинокая зеленая купюра, упавшая в кадку с дождевой водой не осталась не замеченной. Внимательная медсестра выловила ее из мутной тины и, протерев уголком платка. спрятала в лифчик.