Элиссе невольно вспомнились классические статуи в парке близ аббатства — те самые, которые родители начали собирать еще во время своего медового месяца на островах Греции и с великим трудом доставили домой. Боги и богини, навечно заключенные в мраморе и камне: младший из титанов, Кронос, в момент кастрации Урана — из отсеченной плоти затем возродились к жизни гиганты; фурии, нимфы, богиня Афродита; Аполлон в расцвете своих сил и Арес, безжалостный бог войны, с занесенным высоко над головой мечом.

В отличие от своих знакомых джентльменов, Элисса обладала богатым воображением. Она почти представила себе стоящую перед ней фигуру без одежды. Элисса могла поклясться Герой: этот мужчина был сложен, как греческий бог, до мельчайших подробностей!

Ну, может быть, не до самых мельчайших. Элисса проглотила ком, застрявший в горле. Она почувствовала, как кровь приливает к ее лицу, и вскоре ее щеки уже пылали.

Что за глупости приходят ей в голову! В этом мужчине не было ничего уродливого или бесформенного, просто он сложен так, как и подобает мужчине. Она быстро подняла глаза. На незнакомце не оказалось сюртука, только белая рубашка с расстегнутыми у ворота пуговицами. На груди виднелась полоска бронзовой кожи, покрытая вьющиеся волосами.

Элисса перевела взгляд вверх, на твердо выступающий вперед подбородок незнакомца, его рот со сжатыми губами — вероятно, он не стал бы сжимать их так сильно, будь он очарован женщиной — и аристократический нос, достаточно заметный, чтобы сделать лицо незнакомца интересным, нет, даже привлекательным; крылья черных бровей, высокий лоб, масса темных кудрей — длинных, буйных, слегка встрепанных и влажных; и наконец, не в силах избежать этого, Элисса взглянула незнакомцу в глаза.

Если глаза и вправду зеркало души, то перед Элиссой стоял самый удивительный человек. Ибо его глаза светились умом, юмором, силой, непоколебимой решимостью, любопытством и опасностью.