Они знали, что значит «залететь» и жутко боялись этого.

Однако у некоторых из них ещё отсутствовало то, что мы, мальчишки, сокращённо называли ППП — первичные половые признаки.

Нет, ну, основной-то признак, тот, что между ног, был, а вот второго — упругих грудок, извините, природа им ещё не подарила. Точнее — подарила, но далеко не всем.

Но это — частичное отсутствие ППП — никак не влияло на гордых семиклассниц. Им всё равно хотелось любви.

Только мы, мальчишки, этого не знали.

Потому что нас волновали наши девочки.

У них всех уже был полный комплект ППП.

Я смотрел на Тамару. Только на неё. Девичье лицо вспыхнуло ярким румянцем, робкая и какая-то виноватая улыбка тронула её губы. И в этот момент я явственно почувствовал, что руки мои позорно дрожат, а щёки предательски краснеют.

Не уверен, но, видимо, я что-то промычал, издал некий призывный звук, и он был услышан, потому как Тамара робко шагнула вперёд и подала мне прохладную ладошку.

Так началась моя чудная любовь.

Весь вечер я танцевал только с ней.

Я вёл себя скромно, и мои ладони знали своё место. Только на талии и ни на миллиметр ниже. И коленка моя не пыталась подружиться с девичьими коленями. Я был ангелом. Нас с Тамарой можно было ставить в пример всем другим танцующим: «Смотрите, как должны танцевать школьники!» Представляю, как ржали мои кореша-одноклассники, глядя на нас с Тамарой. Догадываюсь, что они говорили. Но я не видел никого, кроме Тамары. Душа моя трепетала от любви. Когда подошла очередь белого танца, Тамара пригласила меня. У меня даже не возникла мысль предложить ей прогуляться в сад. Разве я посмею прижимать её к жесткому стволу черешни? Её, голубоглазого ангела в коротком синем платье!

Никогда!

Кажется, Ирка метала в меня взгляды-молнии.