– Спасибо.

Они задумчиво прикуривают. Выпускают дым и смотрят, как он тает в воздухе.

– Куда вы дели ваш проклятый молоток? – говорит Дуглас.

– Вот он, – отвечает Смит.

– И гвозди захватили?

– Да, сэр.

Дуглас глубоко затягивается, выпускает дым.

– О'кэй, Смит, давайте работайте.

– Что?!

– Вы слышали. Почините сколько сможете, сколько успеете. Всего уже не поправишь. Но коли найдете поцелее, получше на вид – сколачивайте. Слава богу, хоть что-то осталось! Да, не сразу до меня дошло. Человек с коммерческим чутьем и хоть каплей воображения, сказали вы… Вот где мирный край, сказали вы. Мне следовало это понять много лет назад. Ведь это оно, все, что надо, а я, словно крот, не видел, такой возможности не видел. У меня на пустыре Всемирная федерация – а я ее громлю! Видит бог, нам нужно побольше помешанных ночных сторожей.

– Это верно, – говорит сторож, – я уже состарился и стал чудаковат. А вы не смеетесь над старым чудаком?

– Я не обещаю большего, чем могу сделать, – отвечает продюсер. – Обещаю только попытаться. Есть шансы, что дело пойдет. Фильм получится отличный, это ясно. Мы можем снять его целиком здесь, на лугу, хоть десять вариантов. И фабулы искать не надо. Вы ее сами создали. Вы и есть фабула. Остается только посадить за работу несколько сценаристов. Хороших сценаристов. Пусть даже будет короткометражный фильм, двухчастевка, минут на двадцать, – этого достаточно, чтобы показать, как все страны и города здесь опираются и подпирают друг друга. Идея мне по душе, очень по душе, честное слово. Такой фильм можно демонстрировать где угодно и кому угодно, и он всем понравится. Никто не пройдет мимо, слишком в нем много будет заложено.

– Радостно вас слушать, когда вы вот так говорите.

– Надеюсь, я и впредь буду так говорить. Но на меня нельзя положиться. Я сам на себя не могу положиться. Слишком поддаюсь настроению, черт возьми, сегодня – одно, завтра – другое. Может быть, вам придется колотить меня по голове этим вот молотком, чтобы я помнил.