Она уставилась на него, не скрывая своего изумления.

— Языки? На скольких же вы говорите?

Харлан пожал плечами, что делал часто, как она заметила.

— Я свободно говорю на четырех или пяти, могу объясняться еще на нескольких и в состоянии выяснить, где найти ванную комнату или пищу, еще приблизительно на двенадцати. Все, что необходимо.

Помимо своей воли Эмма улыбнулась.

— А другие предметы? Чтение, математика, естественные науки?

На какое-то время Харлан замолк, и Эмма призадумалась, умеет ли он читать. На «Морском ястребе» она заметила много книг, которые, впрочем, могли принадлежать и владельцу корабля…

— Мой отец учил меня всему, что нужно.

Теперь Эмма поняла — Харлан был морским бродягой поневоле. Она вспомнила блеск начищенных деталей из хрома и латуни на яхте, где он жил, чистые палубы — не то что обшарпанный вид «Прелестницы». Может быть, он работал здесь за стол и жилье? Хотя, если подумать, «Морской ястреб» — слишком дорогое судно, чтобы его хозяин расплачивался со своими работниками таким образом.

— А вы ходили в колледж, как я полагаю? — спросил он тоном, который заставил ее волноваться еще больше.

— Да, — сказала Эмма, по привычке собираясь назвать колледж, так как следующий вопрос всегда был именно об этом. Но упоминать Стэнфорд именно сейчас было бы показухой, и она промолчала.

— Имеете степень магистра?

— Еще нет, — произнесла Эмма. — Я готовила работу, чтобы получить степень магистра делового администрирования, когда кое-что произошло в моей жизни.

— Не говорите мне, что вы бросили колледж из-за какого-то парня и вышли замуж.

Она фыркнула.

— Я никогда не связала бы свою жизнь с мужчиной, желающим, чтобы я отказалась от своих замыслов ради брака.

— Похвально, — отозвался Харлан, выражая взглядом стремление сказать нечто другое, и торопливо поднялся, посмотрев на разбитое стекло еще раз. — Ну, если вы хорошо себя чувствуете…