— Леди, вы говорите, что я невиновен, но ваши глаза вопят об обратном, — произнес Харлан.

Он настолько точно определил, словно прочел, выражение в ее глазах, что она испугалась, не успев смутиться от его догадки. Но разве может виновный человек так смотреть?

Потом он отвернулся и быстро закончил сортировку, уже ничего не объясняя. Бросив последний предмет в резервную коробку, Харлан отряхнул руки и повернулся к Эмме.

— Кому бы вы ни продали парусник, наверняка это будут люди, имеющие отношение к морю. Пусть они и разберутся в этом, — сказал он непреклонным голосом, указывая рукой на резервную коробку.

Не говоря больше ни слова, он осторожно прошел мимо Эммы, стараясь не слишком приближаться к ней. В дверях Харлан остановился и взглянул на нее через плечо.

— Между преданностью и слепотой очень тонкая грань, — промолвил он и вышел.

Эмма слышала его шаги на сходнях, ведущих на причал, и потом еще очень долго стояла, уставившись на серебристый цилиндр.

Харлан оставил ей весьма опасные улики, и теперь она ломала голову, как с этим поступить. Не хватало только быть пойманной с наркотиками! Впрочем, визит полиции сюда маловероятен, хотя если Уэйн сам употребляет наркотики…

Эмма так мало понимала в этом. Она лишь знала, что наркотики существуют — несколько ее приятелей в колледже экспериментировали с различной дрянью. Но Эмма была уверена, что сама никогда не рискнет.

Между преданностью и слепотой очень тонкая грань…

Была ли она слепа по отношению к Уэйну? Права ли была их семья и она сама или все они потерпели провал? Может быть, этой фразой Харлан заявлял о своей невиновности? Упрекал ли он ее в том, что она ищет способ выгородить Уэйна и повесить вину на него, Харлана?

Эмма медленно вышла из мастерской и по узкому коридору направилась в каюту. Вынув из своей сумки ежедневник, она открыла его маленький кармашек, в который не заглядывала с момента получения известия об Уэйне.