Сегодня ночью его опять прихватило. Сегодня ночью, наполненной преследующими его призраками, ужасом и воспоминаниями о нестерпимой боли, он пожелал никогда не засыпать.

То, что ситуация, в которую попал Харлан, произошла из-за его собственной ошибки, только усугубляло его положение. Проведя годы в море, в поисках путей в бухты и заливы, куда никто до него не заходил, он сделал простой и, как оказалось в этот раз, почти смертельный для него шаг — высадился на землю.

Харлан проснулся в поту: его футболка намокла, тренировочные брюки стали влажными — теперь это привычно. Он поднялся, сбросил одежду и направился в душ. Облившись холодной водой, от которой перехватывало дыхание, он вытерся полотенцем. Сдержав побуждение проверить, исчезают ли шрамы, натянул джинсы, схватил рубашку и пошел на верхнюю палубу. Воздух еще больше освежил обнаженную грудь и снизил температуру тела до приемлемой.

Было полнолуние. Харлан вдруг вздрогнул и надел рубашку. Его схватили в полнолуние! Память о серебристом свете луны, превращающем тех людей в демонов ночи, никогда не покидала его. С тех пор лунный свет раздражал Харлана.

Он нашел шезлонг в конце палубы. Подняв его, Харлан специально повернул его таким образом, чтобы спинка была обращена на «Прелестницу». А затем уселся в шезлонг и уставился на полную луну, желая расслабиться и успокоиться.

И тут он увидел ее — она шла по причалу, волосы мерцали в серебристом свете.

Эмма.

Что ему делать с Эммой? Она практически обвинила его в причастности к тому, что ее двоюродный брат употреблял наркотики. А может быть, даже в том, что именно он, Харлан, поставлял ему их. Эмма не произнесла ни слова, но подозрения ясно отразились на ее лице.

Впрочем, он не имеет права обвинять ее: она ведь совсем его не знает. Возможно, она все еще в состоянии шока от смерти своего двоюродного брата, которого любила, заслуживал он того или нет. Харлан даже восхищался ее преданностью.